.RU

Пятнадцать лекций, прочитанных в Арнгейме, Торки, Лондоне, Берне, Цюрихе, Штутгарте с 25 января по 27 августа 1924 г - страница 3


(*Иоганн Амос Коменский (1592—1670) — педагог, философ, теолог, основоположник современной педагогики, епископ Моравского братства. Основной труд — «Pansophiae prodromus», Оксфорд, 1639 г.) в Центральной Европе. То самое, что он пережил из восточной мудрости при дворе Гарун аль Рашида, снова возобновилось благодаря тому, что он затем, в XVII столетии, был той личностью, которая крайне энергично выдвигала следующую мысль: «Нечто духовное, структуриро­ванное духовное проходит через развитие человечества». Зачастую говорят: «Коменский, мол, верил в "тысячелетнее цар­ство"». Это тривиальное высказывание. На самом же деле это означает, что Коменский верил в этапы, эпохи, проходимые человечеством в своем развитии, — что он принимал положе­ние о некоем духовном, из духовного мира поэтапно распреде­ленном всемирно-историческом развитии. Он хотел доказать, что некий дух пронизывает, приводит в волнообразное движе­ние всю природу. Он пишет сочинение «Пансофия», то есть «Всеобщая мудрость». Собственно, в деяниях Амоса Коменского есть глубокое духовное движение. При этом он является обновителем дела воспитания. Известно, что он стремился к наглядности обучения; но он стремился к другой наглядности, чем в материализме, — он стремился к насквозь духовной на­глядности. Я не могу сейчас разбирать это во всех частно­стях; я могу только указать на то, как арабизм излился в западной форме, как он излился в восточной форме, и что произошло в Центральной Европе из слияния этих обоих ду­ховных импульсов.

Многое из того, что живет в цивилизации Центральной Ев­ропы, мы понимаем только тогда, когда видим, как те духи, которые жили при дворе Гарун аль Рашида, сами в той форме, в какой это могло быть возобновлено, перенесли сюда из Азии то, что проистекает из арабизма. Так становится очевидным, как в историческом развитии действует индивидуальность че­ловека. И когда мы взираем на такие знаменательные приме­ры, то понимаем, как карма действует через человеческие ин­карнации. Тогда уже (как я об этом говорил в различных случаях) можно применять это к тому, чем является наша соб­ственная инкарнация. Но прежде мы должны располагать кон­кретными примерами.

Рассмотрим сперва такой пример, который, пожалуй, пред­ставляет интерес, прежде всего здесь, в этой стране, — рассмот­рим швейцарского поэта Конрада Фердинанда Мейера*(*Конрад Фердинанд Мейер (1825—1898). « Святой», новелла, Лейпциг, 1880 г.; «Юрг Енач», исторический роман, Лейпциг, 1876 г.). Если мы направим взор не только на стихотворения Конрада Фер­динанда Мейера, а еще и на его личность, то она может возбудить большой интерес. Конрад Фердинанд Мейер — примеча­тельная личность. С ним, собственно, всегда было так: когда он сочинял свои чудесно ритмизированные стихотворения, то было видно (если можешь наблюдать эти вещи), как его душа в каждое мгновение имела склонность несколько выйти из тела. Есть уже нечто чисто душевное в том, что живет в чу­десных формах стихотворений, а также в художественной про­зе Конрада Фердинанда Мейера. Он также страдал в своей жизни от такой судьбы: когда отделение его духовно-душев­ного существа от физически-телесного становилось слишком сильным, в его земной жизни наступало некое помрачение со­знания. Это рыхлое взаимодействие духовно-душевного су­щества и физического тела можно заметить, когда занимаешь­ся стихотворениями или же личностью Конрада Фердинанда Мейера. Эта индивидуальность, которая во время инкарнации Конрада Фердинанда Мейера лишь непрочно живет внутри физического тела, — она должна была (можно сказать прежде всего) проделать нечто совсем особенное в своих предыду­щих земных жизнях.

Так вот, исследования в отношении более ранних земных жизней поистине не всегда бывают легкими. Приходится пере­носить самые разнообразные разочарования, будучи отброшен­ным назад от того, во что хочешь духовно проникнуть. Поэто­му дело вовсе не в удовлетворении неистовой жажды сенсаций (когда я говорю о перевоплощениях), а во все более глубоком освещении исторического развития.

Когда прослеживаешь жизнь Конрада Фердинанда Мейера, когда исходишь как раз из этого рыхлого соединения духов­но-душевного существа с физически-телесным, тогда и прихо­дишь к весьма ранней инкарнации, а именно — к инкарнации в шестом христианском столетии. Там приходишь к одной инди­видуальности, с которой сперва не совсем справляешься даже посредством духовной интуиции, благодаря которой обычно прослеживаются такие вещи. Собственно, оказываешься ду­ховно опять-таки уведенным от этой индивидуальности, жив­шей в Италии и находившейся в среде распространявшейся тогда формы христианства. Не можешь верно к ней подойти и оказываешься отброшенным к инкарнации Конрада Фердинанда Мейера. Так что при этом исследовании его более ран­ней инкарнации, когда надеешься проникнуть в эту инкарна­цию шестого столетия, опять бываешь вынужден возвратиться к позднейшему Конраду Фердинанду Мейеру и не можешь верно понять связь между этими двумя инкарнациями, пока наконец не приходишь к разрешению загадки. Замечаешь, что в Конраде Фердинанде Мейере живет одна мысль, которая и вводит в заблуждение, — мысль, которая стала также художе­ственным образом, перейдя в новеллу «Святой», где выведен канцлер Томас Бекет*(*Томас Бскет (1118—1170) — архиепископ. 29 декабря 1170 г. был убит у алтаря Кентерберийского собора.), епископ Кентерберийский, состоявший при дворе английского короля Генриха II в двенадцатом сто­летии.

И вот, прослеживая совокупность мыслей и ощущений в Конраде Фердинанде Мейере в момент написания этой новел­лы, впервые верно проникаешь в тот род и способ, каким в Конраде Фердинанде Мейере действовал дух. От некоего ча­стичного помрачения сознания приходишь к его просветлению и возвращаешься обратно. Наконец говоришь себе следую­щее: «С содержанием этой новеллы Конрада Фердинанда Мей­ера связано некое совершенно особое обстоятельство; оно не поддается объяснению без дальнейшего исследования; оно глу­боко заложено в душе поэта». Далее приходишь к тому, что данное содержание проистекает из импульса более ранней зем­ной жизни, когда индивидуальность Конрада Фердинанда Мей­ера жила в Италии при одном небольшом дворе, играя значи­тельную роль в тогдашнем христианском развитии; тогда эта индивидуальность пережила нечто особенное. Постепенно при­ходишь к тому, что эта индивидуальность была послана с неко­ей христианской миссией из Италии в Англию. Благодаря этой миссии было основано тогда епископство Кентерберийское. Та индивидуальность, которая позднее стала личностью Конра­да Фердинанда Мейера, была, с одной стороны, глубоко затро­нута искусством Италии IV—V столетий, которое затем нашло свое дальнейшее художественное развитие в мозаиках Ита­лии. Именно в этой среде действовала индивидуальность Кон­рада Фердинанда Мейера. Затем она под влиянием импульса тогдашнего христианства отправилась с миссией в Англию. После того как при ее участии было основано Кентерберийс­кое епископство, она была при примечательных обстоятель­ствах убита одним англосаксонским вождем.

Это обстоятельство продолжало жить в этой душе как им­пульс. И когда эта душа родилась как Конрад Фердинанд Мейер, в ее подсознании жила эта прежняя судьба — убий­ство в Англии, которое было как-то связано с епископством Кентерберийским. Подобно тому как порой какое-то прозву­чавшее слово пробуждает воспоминания, так действовал впос­ледствии этот импульс — «я некогда что-то совершил в связи с Кентербери». И это побуждает Конрада Фердинанда Мейе­ра к тому, чтобы изобразить (в новелле «Святой») не свою судьбу, — это остается в подсознании, — а сходную судьбу Томаса Бекета, канцлера английского короля Генриха II, являв­шегося архиепископом Кентерберийским.

Этот своеобразный душевный недуг Конрада Фердинанда Мейера вызывал у него перемещение из своей собственной судьбы в другую судьбу, которую он как Конрад Фердинанд Мейер узнает из исторических сочинений.

Во время Тридцатилетней войны, когда в Центральной Ев­ропе царил хаос в отношениях и событиях, эта индивидуаль­ность снова воплотилась, — на сей раз как женщина. И хаос времени Тридцатилетней войны оказал особенно глубокое воз­действие на эту женскую индивидуальность. Эта женщина вышла замуж за человека, который был, собственно, неотесан­ным воякой, — он бежал от немецкой смуты в Граубюнденский кантон Швейцарии. Так эта супружеская пара — женщина, восприимчивая к страшным, хаотическим впечатлениям того времени, и мужчина, более мещанский по складу — пережила то время в Граубюнденском кантоне.

Эта женщина восприняла из всемирно-исторических собы­тий того времени то, что Конрад Фердинанд Мейер опять-таки стремится раскрыть в романе «Юрг Енач». Итак, эти мысли и ощущения живут в Конраде Фердинанде Мейере, проистекая из того, что им было пережито. Трудность состоит в том, что Конрад Фердинанд Мейер, восприняв в свою душу эти впе­чатления, был побуждаем к их преобразованию, по той причине, что он жил в мире таким образом, что его духовно-душев­ное существо из-за таких импульсов в инкарнации Конрада Фердинанда Мейера только рыхлым образом было связано с телесно-физическим.

И вот вы видите, что можно показать, как в мыслях, чув­ствованиях, ощущениях и в художественном творчестве одной личности весьма примечательным образом действуют старые импульсы, перешедшие из прошлого. Путем мыслительной спе­куляции, посредством какого-либо интеллектуального размыш­ления добиться истины об этом, конечно, невозможно: это осу­ществимо только благодаря духовному созерцанию.

Совсем особый интерес в отношении их повторных жизней вызывают затем те личности, которые в одной из их земных жизней привлекают наш взор. Видите ли, есть одна личность, которая здесь особенно любима и ценима людьми и которая дает хорошую возможность заглянуть в то, каким образом души проходят через земные жизни. Когда по-настоящему узнают эти вещи, то они оказываются совсем другими, чем предполага­ют.

Тут мы имеем душу, которую я мог впервые встретить при исполнении некоей жреческой функции в древних мистериях, — некоей священнической миссии: не руководящего священ­нослужителя, занимавшего первое место, но священнослужите­ля, который, благодаря своему положению в мистериях, мог в высокой степени способствовать формированию человеческих душ. В тогдашней инкарнации это была благородная личность, преисполненная доброты, какой она могла взрасти благодаря мистериям.

В первом столетии до основания христианства, т. е. прибли­зительно за столетие до Рождества Христова, эта личность снова воплотилась и имела своей судьбой, следуя нравам, кото­рые были тогда обычными, служить под начальством одного жестокого торговца рабами и исполнять обязанности надсмот­рщика над толпой рабов: они должны были усердно работать и подвергались такому обращению, какое отвечало нравам тог­дашнего времени. Нам не следует недооценивать и неверно понимать эту личность. Взаимоотношения в древних культу­рах надо понимать иначе, чем сейчас. Надо вполне понимать то, что столь благородная личность, какой была та, о которой я говорю, могла воплотиться приблизительно за столетие до ос­нования христианства в качестве надсмотрщика над большой толпой рабов. Поступать по собственному побуждению эта личность могла лишь в незначительной степени, — это была ее тяжкая судьба. Но в то же время она заложила основу свое­образного отношения к тем душам, какие были в рабах, кото­рым приходилось тяжко работать. Она повиновалась той весь­ма жестокой личности, о которой я упомянул, — сегодня мы сказали бы — своему начальнику; но при таких обстоятель­ствах, при таких взаимоотношениях возникают симпатии и ан­типатии. И когда потом эта личность, которая не раз — с обливающимся кровью сердцем — делала то, что она была обязана сделать согласно полученным ею распоряжениям, про­шла через врата смерти, то она встретилась там с теми душами, которые по отношению также и к ней проявляли определен­ную ненависть. Это изживалось затем в жизни между смертью и новым рождением и создало такие душевно-духовные отно­шения, которые затем действовали как импульсы, подготовля­ющие ближайшую земную жизнь.

Между всеми людьми, которые что-то совершают по отно­шению друг к другу, образуются кармические взаимоотноше­ния. В порядке судьбы заключалось то, что эта индивидуаль­ность, о которой я здесь говорю, бывшая некогда надсмотрщи­ком над рабами и кармически связанная со своим начальником, распоряжениям которого она была обязана повиноваться, так­же в известном смысле сделалась виновной (я сказал бы: без вины виноватой) за все то, что причинила жестокость ее на­чальника. Она действовала если и не по присущим ей самой импульсам, но, тем не менее, побуждаемая тогдашними нравами и всей ситуацией; и таким образом между этими двумя лично­стями сохранялась кармическая связь. Так в жизни между смертью и новым рождением подготовлялось то, что эта лич­ность, бывшая надсмотрщиком над рабами, воплотилась снова в девятом христианском столетии в качестве женщины. Она стала женой своего перевоплотившегося бывшего жестокого начальника и много пережила совместно с ним, что было кар­мической компенсацией того, что я назвал невинной совиновностью в прошлых жестокостях. Но все пережитое ею углу­било эту душу: в ней опять всплыло многое из того, что было в ее старой инкарнации жреца, — но всплыло опять с глубо­ким трагизмом. Обстоятельства девятого столетия привели к тому, что эта супружеская пара вступила во взаимоотношения со многими людьми, которые были перевоплотившимися душа­ми прежних рабов, которые теперь снова воплотились. Челове­ческие души, как правило, воплощаются совместно в одно и то же время. И на Земле опять возникли некие жизненные отно­шения.

Души тех рабов, которые в прошлом были собраны у над­смотрщика над рабами, теперь жили территориально вместе, в одной сравнительно крупной общине. Служителем этой общи­ны, можно сказать, но служителем в несколько более высоком положении, был тот жестокий человек. Он должен был иметь дело со всеми ее обитателями и переживал самое плохое отно­шение к себе со стороны членов этой общины, причем он дол­жен был заботиться о многих делах общины. Его жена пере­живала это вместе с ним. Итак, мы видим, как некоторое число людей оказалось крепко связано с этими двумя личностями. Однако та карма, которая связала вместе обе эти личности — бывшего надсмотрщика над рабами и его начальника, — ис­полнившись, теперь как кармическая связь отпала. С этой дру­гой личностью та прежняя жреческая индивидуальность боль­ше не была связана, но с другими душами она осталась связан­ной, ибо в своем воплощении приблизительно за столетие до Христа эта индивидуальность во многом выступала в качестве орудия в отношении этих душ тогдашних рабов. Воплотив­шись как женщина, она приносила лишь добро своими поступ­ками при служении общине: ее поступки, во всяком случае, совершались с большой сердечностью, которая была связана со страданием этой женщины, с бесконечным трагизмом ее си­туации.

Вся эта совокупность обстоятельств, связывавшая воедино кармические нити, продолжала существовать дальше. И при дальнейшем течении жизни между смертью и новым рождени­ем (теперь между IX столетием и Новым временем) вновь образовывались импульсы, которые удерживали этих людей вместе. И теперь они снова воплотились, — правда, не в одной какой-либо внешней общине, но таким образом, что те, которые некогда были душами рабов, а затем были соединены в одной сельской общине, родились опять по крайней мере в одно вре­мя; так что тут была возможность снова завязать отношения с одновременно родившейся индивидуальностью жреца из древ­них мистерий, затем надсмотрщика рабов за столетие до Хрис­та и потом женщины в IX христианском столетии. Родилась же эта индивидуальность теперь как Песталоцци*(*Иоганн Генрих Песталоцци (1746-1827)-швейцарский педагог.). А родивши­еся приблизительно тогда же, чтобы исполнить карму, — те души, которые находились именно в том отношении к индиви­дуальности Песталоцци, как я это сейчас описал, — они долж­ны были стать учениками, воспитанниками Песталоцци, на ко­торых теперь он, исполняя свою карму, мог оказать чрезвычай­но благотворные воздействия.

Вот, мои дорогие друзья, дело обстоит действительно так: когда наблюдаешь жизнь, какой она выступает перед тобой, когда прозреваешь действия душ от инкарнации к инкарна­ции, то это может, конечно, поразить, обескуражить, ибо все происходит иначе, чем это мог бы помыслить рассудок. Одна­ко содержание жизни чрезвычайно углубляется, когда на­блюдаешь ее в такой связи. И я думаю, что человек уже что-то приобретает при наблюдении таких закономерностей. Если они добыты (в некоторых случаях достаточно трудным пу­тем) из-за духовных «кулис» бытия и обнаруживают (как я мог показать сегодня лишь эскизно) нечто новое в здешнем существовании, — тогда действительно проясняется, как дей­ствует карма через всю человеческую жизнь. Уже благодаря тому, что человек следит за такими рассмотрениями, жизнь получает серьезные основания, а понять такие рассмотрения можно, если внешние факты рассматривать поистине непредв­зятым оком.

Антропософия существует не для того, чтобы лишь разви­вать теории о повторных земных жизнях и давать всяческие схемы, но чтобы показать совершенно конкретные духовные подосновы жизни. Люди станут совсем по-другому взирать в мир, если мы снимем покров с этих вещей. Поскольку это

однажды должно произойти, то нам следует указать на то, что это может оказать решительное воздействие на поступки лю­дей. Такого рода практические наблюдения над кармой суть то самое, что нужно нашей цивилизации для ее углубления, для ее сдвига. Сегодня я хотел внести вам в душу, в сердце только эти практические примеры действия кармы. Когда вы точнее наблюдаете известных вам личностей, то вы уже находите под­тверждение многому из того, что мною было сказано.


^ ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ

Цюрих, 28 января 1924 г.

Когда мы, люди, наблюдаем мир, тогда мы прежде всего находим в качестве человеческого окружения все то, что есть на Земле: существ различных царств Земли — минерального, растительного, животного; мы находим человеческое царство, к которому принадлежим сами; и находим все то, что относится к этим царствам, — что образовалось из них: горы, реки, обла­ка. Затем мы направляем взор дальше — во Вселенную, — и находим, что Вселенная усеяна небесными светилами, непод­вижными звездами, планетами; и, пожалуй, благодаря именно антропософскому рассмотрению нам становится ясным, что эти различные небесные светила так же, как и наша Земля имеют своих обитателей. Но человек, направляя свой взор как на свое земное окружение, так и в дали Вселенной находит в этом пространственном окружении существ, которые имеют дело только с некоей частью его самого. Из антропософских рас­смотрений мы знаем, что в качестве людей мы расчленены на физическое, эфирное, астральное тела и «я». Вы знаете, что во сне мы отделяемся своим «я» и астральным телом от физичес­кого и эфирного тел. И все то, что мы видим нашими глазами, что мы можем воспринять в мире нашими внешними чувства­ми, находится в отношении только с нашим физическим и эфир­ным телами. Поначалу это не находится ни в каком отноше­нии с нашими астральным телом и «я». Только два небесных светила составляют исключение: Солнце и Луна. Солнце и Луна ведь так же населены духовно-душевными существами, как и Земля населена людьми. Однако также и другие небес­ные светила обширной Вселенной населены духовно-душевны­ми существами; но человек во время своей жизни между рож­дением и смертью имеет лишь косвенное отношение к соб­ственно духовно-душевному далеких небесных светил. Только оба названных небесных светила — Солнце и Луна — состав­ляют здесь исключение. Они для нас, людей, — двое врат, через которые мы уже во время физической земной жизни приходим в соприкосновение с духовным миром. И сами они, Солнце и Луна, находятся в отношении с нами, причем Солнце соотносится с нашим «я», а Луна — с нашим астральным те­лом. Мы приблизимся к пониманию сказанного, если взглянем на то, что изложено мною в книгах и различных циклах лек­ций.

Из них вы знаете, что Луна, которая теперь как спутник Земли свободно движется через мировое пространство, была некогда соединена с Землею, образуя с ней единое тело; в определенный момент времени Луна отделилась от нее, вышла в мировое пространство и ныне образует во Вселенной своего рода колонию Земли. Однако существует не только физичес­кое тело Луны, смотрящей на нас сверху: на ней обитают некие существа. Вы знаете также то, что Землю некогда населяли не только люди, но некий род более высоких существ, которые были первыми великими учителями человечества. Эти суще­ства жили не в физическом теле, как теперь люди, а в тонком эфирном теле. Но все же между этими существами и людьми происходило общение — еще вплоть до атлантического пери­ода. Это общение заключалось в том, что людям тех древней­ших времен (нам самим, ибо мы все ведь проводили наши про­шлые земные жизни на нашей Земле) была присуща способ­ность известным образом приводить свою душу в состояние покоя: ничего не воспринимать тогда из физического окруже­ния, но только собраться, сосредоточиться всей душой в состо­янии полного покоя. И тогда к людям тех древнейших времен могли обращаться, словно изнутри, эти существа; люди ощуща­ли это как инспирацию. Не так, как общаемся мы, а именно тем способом, как я описал, эти более развитые существа сообщали людям то, что хотели им сообщить. Люди же из всего этого создавали произведения чудесной изначальной мудрости. Ведь современный человек страшно высокомерен; он считает себя безгранично смышленым. Таким он и является при сравнении с первобытным человеком, но смышленость как раз и не ведет к мудрости, не ведет к истинному знанию. Смышленость про­истекает из рассудка, а рассудок — это единственное орудие, которое ведет к знанию. Существовали более глубокие силы души, и в древнейшие времена они вели людей к знанию, которое выражалось тогда не в рассудочных формулировках, не согласно правилам нашей современной грамматики — ибо вся­кая грамматика является мещанской, — но в полупоэтических произведениях. Первые мудрецы, которые поучали человече­ство, исходя из инспирации этих продвинувшихся вперед су­ществ, выражали это знание в произведениях, которые были наполовину поэзией, — в бесконечно прекрасных образах. Возьмем внешние документы, сохранившиеся до нашего време­ни, — литературу индийских Вед, философию Йоги, филосо­фию Веданты, персидские первоисточники, египетские перво­источники — все это восхищает нас, и мы были бы глупцами, если бы этим не восхищались. Чем больше вживаешься в эти произведения, чем больше отдаешься им, тем больше говоришь себе: да, сегодня мы отличаемся смышленостью, а эти древние люди не были такими смышлеными, но то, что они изложили как знание в чудесной, прекрасной поэтической форме, — глу­боко, и вводит в глубокие тайны мира. А ведь те внешние документы, которыми мы так восхищаемся, если сердце у нас не камень, суть лишь последние остатки того, что некогда было у человечества как устное предание и что только духовной наукой может быть раскрыто как чудесная изначальная муд­рость древности. Однако люди, так сказать, переросли пределы этой изначальной мудрости. Они остались бы бессловесными детьми и не пришли к свободе добывания знаний собственны­ми способностями, если бы продолжали держаться изначальной мудрости.

Но великие первоучителя человечества не имели никакой другой задачи на Земле. Они покинули Землю. Подобно тому, как физическое тело Луны вышло из Земли в дали мирового пространства, так и те великие первоучителя ушли вместе с Луной. Ныне они образуют некий род космической колонии на Луне; и кто направляет взор на Луну, владея наукой посвя­щения, тот находит там тех мудрых существ, которые некогда были спутниками человечества. Можно еще постигнуть их мудрость, если через более высокое развитие того, что я опи­сал в книге «Как достигнуть познания высших миров?», прий­ти к взаимопониманию с этими лунными существами. Но тог­да узнаешь нечто совсем особенное, — узнаешь от них, что теперь, хотя они и обитают не на Земле, они имеют в отноше­нии Земли важную задачу. Это нелегко выразить земными словами, созданными совсем не для этого, — что за важную задачу в отношении человечества должны исполнить эти лун­ные существа. В известном смысле они ведут книги записей о прошлом человечества, о прошлом каждого отдельного чело­века, — ведут не такие книги, какие мы имеем в наших биб­лиотеках, но все же это мы можем назвать книгами: там запи­сано для каждого отдельного человека то, что было им пере­жито в следующих одна за другой земных жизнях. Познать Луну — это значит познать человеческое прошлое. Когда мы из нашего существования между смертью и новым рождением спускаемся из космических далей на Землю, мы проходим сквозь лунную сферу и внутренне соприкасаемся с тем, что записано о нашем прошлом в великой бухгалтерии лунных мудрецов. Это наше прошлое перед тем, как мы спускаемся на Землю, запечатлевается в нашем астральном теле, которое мы прино­сим с собой в наше земное существование, и в нашем астраль­ном теле мы находим записи этих лунных существ. При обык­новенном положении вещей это не попадает в нашу голову. В большинстве отношений голова, в ее земном виде, вообще не является уж столь важным органом. Она служит материаль­ным представлениям и идеям. То, что начертано в человечес­ком существе на последней ступени его нисхождения из Кос­моса на Землю, — это начертано (человек может верить этому или нет) в той части нашего человеческого существа, которую мы называем духовной стороной конечностей и обмена веществ. Поэтому оно покоится целиком в подсознании, но оно есть там; оно переходит в силы роста человека, переходит в его здоровье, - а именно, переходит в то, что я назвал бы способ­ностью человека исцеляться, когда он заболевает на Земле. Конечно, распознание сущности болезни — важное дело, но гораздо более важным является то, как от нее исцелиться. И вот, сверхчувственное познание является важным средством при распознании сущности болезни, но познание того, что упо­мянутым образом вписано в силы роста, в силы питания, в силы дыхания человека, проистекает из Акаша-хроники лунных су­ществ. Это есть то самое, что побуждает человека оказывать большее или меньшее сопротивление при исцелении от той или иной болезни. Один человек легче поддается исцелению, а другой — тяжелее. Это полностью зависит от того, что именно «впи­сано» в него исходя из его кармы, из его прошлых земных жизней.

Видите ли, если мы направим взор на то, чем является для нас, земных людей, Луна там, вовне, с ее обитателями, то придет­ся сказать, что она внутренне связана с нашим прошлым, вос­ходящим к нашим предшествовавшим земным жизням. Верно понять бытие Луны, — то, как она существует там, в далях мирового пространства, — это значит здесь, на Земле, почув­ствовать прошлое людей. Так вот, человеческая судьба скла­дывается из того, что мы принесли сюда из прошлых земных жизней, то есть из нашего прошлого, и из того, что мы испыта­ли в нашей современной жизни. Из того, что испытано в насто­ящее время, в совокупности с нашим прошлым образуется даль­нейшая судьба, переходящая в будущее — в следующую зем­ную жизнь. Итак, в космическом аспекте Луна с ее обитателя­ми является тем, что преобразует наше прошлое в нашу судьбу.

Отсюда вы видите, сколь мало современному познанию дос­тупно то, что такое, собственно, небесные тела. Физическое познание Луны, ныне ставшее для нас привычным, вовсе не есть настоящее познание. Кто теперь предпринимает физичес­кое описание Луны, тот думает, что то, что он изображает на карте Луны как горы, всегда было там. Наивно так думать. Лунные существа всегда были там. Духовно-душевное Луны было там всегда, но не физическая материя. Вы можете уяс­нить это себе, взглянув на самих людей. Человек в течение своей земной жизни непрестанно производит замену своей фи­зической материи. По прошествии семи-восьми лет мы не име­ем в себе больше ничего из того материального, что было у нас прежде: все оно заменено. То, что в нас осталось, — это есть духовно-душевное; так же обстоит и у небесных тел. Вы можете сегодня глядеть на Луну; так вот, ее материя по про­шествии времени, хотя и более длительного, чем в случае с человеком, стала совсем другой; остается только духовно-ду­шевное. Узрев эти вещи, мы приходим совсем к другому воз­зрению на Вселенную, чем то, какое имеем ныне, исходя из материального познания. Это материальное познание ведь чрез­вычайно умно, толково и вразумительно; оно может исчислять вещи, и вычисляет оно верно. Его вычисления всегда правиль­ны, но все же они не истинны. Взгляните: вот сегодня кто-то производит вычисления, исходя из структуры сердца. Он на­блюдает сердце сегодня и через месяц наблюдает его опять: оно мало изменяется. За следующий месяц оно опять-таки мало изменяется. Тогда он наблюдает сердце через год и замечает, что оно несколько изменилось. Ему остается только произвес­ти умножение, чтобы узнать, каким сердце будет через десять лет. Он может вычислить, каким сердце было триста лет тому назад и каким оно будет через триста лет; и все эти вычисле­ния будут правильными. Но все дело в том, что триста лет тому назад этого сердца не было вообще и через триста лет его вовсе не будет. Так это делается и в отношении других вещей. Вычисления всегда правильны, но они не согласуются с действительностью. Также обстоит дело и с внешней суб­станциональностью небесных тел. Они заменяют свою суб­станцию, но духовно душевное остается. И для Луны это ду­ховно-душевное есть то, что вплетается в нашу судьбу благо­даря великим регистраторам нашей прошлой жизни.

Таким образом, Луна есть на самом деле те врата в духов­ный мир, где сплетается человеческая судьба теми существами, которые были нашими мудрыми спутниками на Земле в то время, когда люди, исходя из некоего инстинкта, сами сплетали свои судьбы. Теперь это сплетение судьбы совершается цели­ком в подсознании человека. Впоследствии вы еще услышите об этом.

Есть еще и другие врата в духовный мир: это Солнце. Когда познают Солнце через науку посвящения, то не встреча­ют там существ, которые сами связаны с Землей подобно лун­ным существам: в Солнце не встречают существ, которые не­когда обитали на Земле. Там встречают тех существ, которые в моем «Тайноведения» обозначены как Ангелы, а также дру­гих более высоких существ духовных иерархий. Когда я го­ворю «в Солнце», то вы, естественно, должны представлять себе это во всей сфере Солнца, во всем световом потоке, исхо­дящем от Солнца. Солнце является местом обитания Ангелов, то есть тех существ, каждое из которых всегда связано с тем или иным человеческим индивидуумом. И мы, люди, связаны — в отношении нашего «я» — с этими более высокими инди­видуумами, и связаны мы с ними благодаря существованию Солнца. Ангелы суть в известном смысле космические прооб­разы людей, ибо человек однажды в будущем достигнет ранга Ангелов. Значит, на Солнце обитают те существа, к которым мы сами приближаемся в отношении особенностей их приро­ды. Отсюда вы уже можете вывести заключение, что подобно тому, как с бытием Луны связано наше прошлое, так с бытием Солнца — наше будущее. Луна и Солнце представляют собой мир нашего прошлого и мир нашего будущего; и если мы, с одной стороны, видим, что лунные существа суть «бухгалте­ры» нашего прошлого, что они неким образом записывают наши прошедшие земные жизни на листы из книг, — то мы должны обращать свой взор к Ангелам, если мы заботимся о нашем будущем. Мы непрестанно что-то делаем; может быть, не все люди, но подавляющее большинство должны ведь что-то делать. Как то, что мы сделали в прошлом, действует в нашей теперешней жизни, так же и то, что мы делаем теперь, проникнет в наше будущее, чтобы действовать в нем. Однако вы можете оказать воздействие на это будущее, только если Ангелы, так сказать, направят свой душевный взор на то, что человек делает в настоящее время, и перенесут это в будущее. Очень хорошо, когда человек считается с этим призванием Ангелов в мире. Мы ведь совершаем нечто такое, что должно принести плоды в будущем. Современное человечество стало в отношении таких вещей страшно неразумным. Вы должны иметь это в виду; и когда человек что-либо делает, то он должен мысленно обратиться к своему Ангелу примерно так: «Мой Дух-Хранитель, прими мое деяние как некий корень и дай произрасти из него плодам». Чем образнее, чем нагляднее станет такое обращение человека к его Ангелу в связи с дея­ниями, которые должны принести плоды в будущем, тем боль­ше может оказаться в наличии плодов в будущем.

Как лунные существа хранят нашу прошлую судьбу, так солнечные существа непрестанно творят новую судьбу, всту­пающую в будущее. Поистине, от Солнца на Землю посылается не только внешний физический солнечный свет, и от Луны — не только внешнее лунное сияние. Но если мы направим духовный взор на Солнце и на Луну, то мы узнаем, что Луна находится во взаимосвязи с нашим астральным телом. Через отношение к нашему астральному телу Луна является исход­ным пунктом для всего того, что вплетается в нашу судьбу из нашего прошлого. Солнце находится в связи с нашим «я», и через существ, являющихся для нас неким прообразом нашего космического будущего, Солнце соотносится с тем, что есть наша будущая судьба. Так сплетаются во взаимодействии Сол­нца и Луны, которые и внешне в их световом действии связа­ны друг с другом, небесные отображения нашей судьбы.

В этом отношении наука посвящения дает действительное объяснение этого положения вещей. Кто продвинулся настолько далеко, насколько это необходимо (я описал это в книге «Как достигнуть познаний высших миров»), тот, наблюдая Луну, ус­мотрит не только то, что воспринимается человеческим созна­нием, но он увидит, прежде всего, в посылаемом Луной свете свою прошлую судьбу, содержание своей прошлой земной жиз­ни. И если он заострил соответствующим образом духовный взор и взирает на то место на небосводе, где находится в новолуние Луна, невидимая для физических глаз, то ему те­перь из тьмы новолуния, преодолевая мрак, преодолевая тень, выступит из недр великий Глашатай его судьбы, который воз­вестит, как ему следует держать себя в отношении его прошло­го, поступков прошлой земной жизни, чтобы загладить их в кармическом развитии.

В подобном же отношении человек может находиться к Солнцу. Также и тут он может предчувствовать намеки каса­тельно его будущей судьбы, — предчувствовать по меньшей мере в общем, если еще не конкретно. Если мы теперь отвле­чемся от космического и направим взор на самого человека, тогда мы найдем, что человеческая судьба действительно чу­десным образом сплетена из двух элементов.

Когда встречаются два человека, скажем, один в двадцати­пятилетнем возрасте, а другой в тридцатилетнем, то может случиться так (это бывает не всегда), что кто-то из них, огля­дываясь на свою прошлую земную жизнь, поймет: оба они так проходили свои жизненные пути, как если бы искали друг друга. Всего лишь из-за нашего недомыслия мы не обращаем внимания на такие вещи. Человек еще ребенком принял то направление жизненного пути, которое должно было привести его к встречи с другим и тот человек также предпринял ана­логичный путь; и все это, вплоть до момента совместной встре­чи, совершилось в их подсознании. Но что же именно действо­вало в подсознании? Если мы обозначим одного человека А, другого — Б, то А, прежде чем он вступил в земную жизнь, нисходя, прошел через лунную сферу. Лунные существа запи­сали в свои книги, а также в астральное тело А то, что он пережил в прошлой земной жизни совместно с Б; и эти записи в лунной Акаша-хронике, которые влияют на жизненный путь человека, имели место также в отношении Б. С того момента, когда эти два человека встречаются, действие подсознания пе­рестает иметь исключительное значение, ибо теперь эти два человека увиделись. Они произвели друг на друга то или иное впечатление, стали друг для друга симпатичными или антипа­тичными. Теперь больше не действует сохраненное прошлое — теперь действует настоящее, современное. Тогда приближа­ются Ангелы, которые ведут людей дальше. Тогда вступает в свою силу существование Солнца. Так что внутри человека Солнце и Луна, действительно, совместно сплетают судьбу че­ловека. Это, в сущности, совершенно точное наблюдение, если только с умом взирать на человеческую жизнь.

Возьмем встречу двух людей. Впечатление, какое они про­изводят друг на друга, может быть очень различным. Бывают случаи, — и это действительно так, — что при встрече двух людей один из них полностью принимает другого в свою волю, в свою душу. Это принятие в душу оказывается совершенно независимым от личного впечатления. Именно рассудитель­ные люди обладают не слишком большим пониманием того, что тогда внутренне, душевно происходит, — ибо это ведь действительно самое удивительное, когда видишь, как один че­ловек относится к другому. Скажем, А так принимает в свою душу Б, что говорит: «Я хотел бы сам делать все то, что делает Б; то, что нравится ему, нравится и мне». А между тем, Б безобразен, и непонятно, что в нем может нравиться А. Видите ли, привлекательность Б для А образовалась не через рассудок и не через впечатления внешних чувств, а благодаря глубоким душевным силам, — через волю и через то, что воля вносит в характер. Другой человек Б мог быть еще безобразнее, но свое безобразие он получил только в теперешней земной жиз­ни. А то, что связывает обоих этих людей, проистекает от того, что было ими совместно пережито в прошлой земной жизни. С виду кажется, что эти два человека никак не подходят друг другу; однако то, что они имеют в своем подсознании, сводит их воли вместе. Это часто обнаруживается уже в детстве. Как сильно ребенок порой хочет быть как «он», хотеть, как «он», чувствовать, как «он». Тогда налицо некое кармическое взаи­моотношение.

Это один способ того, как люди сходятся в жизни, и следу­ет быть внимательнее к подобным случаям. Когда в не слиш­ком далеком будущем снова станут больше проникать взором в душу человека, тогда в таких случаях — в том, как пульси­рует воля, — будут распознавать, что именно уже сделала с человеком его прошлая земная жизнь; и подсознательные ду­шевные силы сообщат о том, что произошло с человеком в его прошлой земной жизни.

Другой случай — это тот, когда встречаются два человека и нет никакого взаимоотношения между волевыми импульса­ми обоих людей, но руководящим становится получаемое впе­чатление — эстетическое или мыслительное. Как часто случа­ется, что некий А знакомится с неким Б и затем говорит о нем не в тоне восхищения или отвращения, как говорят о человеке, с которым раньше были кармически связаны. Можно хвалить такого человека, с которым кармически не были связаны, на­ходить его славным парнем, но это входит не в волю, а только в рассудок, в эстетическое чувство.

Это — второй способ встречи людей. Если случается так, что два человека, встретившись, оказывают друг на друга воз­действие, проникающее вплоть до воли, до характера, тогда налицо кармическая взаимозависимость между ними: эти два человека были сведены вместе вследствие их общих пережи­ваний в прошлой земной жизни. Если же от человека исходит импульс, доходящий только до нашего рассудка, до эстетического чувства, так что нам этот человек только нравится или же не нравится, тогда тут нет ничего, содеянного Луной, но есть то, что теперь впервые творит Солнце и что найдет про­должение в будущем. Итак, через вдумчивое наблюдение лю­дей можно начать ощущать, где именно наличествуют карми­ческие связи.

Видите ли, то, что я вам рассказываю, в отношении познания мира может быть достигнуто именно через антропософию. И подобно тому, как вовсе не требуется самому быть художни­ком для того, чтобы найти некую картину прекрасной, так столь же мало требуется быть самому посвященным для того, чтобы понять описываемые мною вещи. Можно понять эти вещи, так как высказываемые идеи взаимно согласуются. Есть люди, которые говорят: зачем нам весь этот духовный мир; мы смо­жем понять его лишь тогда, когда окажемся в нем. — Люди говорят это по той причине, что сегодня они привыкли назы­вать доказательством только то, что можно обнаружить осяза­тельным образом посредством внешних чувств. Такие люди подобны тем глупцам, которые говорят: «Все, что есть в мире, должно поддерживаться какими-то опорами, иначе оно упадет на землю». Тогда можно было бы сказать: «Земля, Луна, Сол­нце находятся в мировом пространстве, но они все-таки долж­ны иметь некую опору, чтобы не упасть вниз». Говорят так, не зная того, что космические тела не нуждаются ни в каких опорах, ибо они взаимно поддерживают друг друга. В подоб­ном понимании нуждается и антропософия. У нее идеи не могут поддерживаться внешними осязательными «доказатель­ствами»: они взаимно поддерживают сами себя. Прочтите в первый раз какую-либо антропософскую книгу, и вам тогда покажется, — ибо вы привыкли доверять только осязатель­ным доказательствам, — что вам следует ее отбросить потому, что в ней ничего не доказано. Но если вы станете читать эту книгу все дольше и дольше, то вы найдете, что ее идеи взаимно опираются друг на друга и держатся подобно космическим телам. Эти вещи можно уже понять и не будучи посвящен­ным; но через науку посвящения эти вещи становятся суще­ственно плотнее и переживаются иным образом. Поэтому тот, кто продвинулся достаточно далеко, может выразиться еще и по-другому об этой сплетенности человеческой судьбы из про­шлого, настоящего и будущего. У того, кто достиг определен­ной ступени посвящения, переживания становятся намного кон­кретнее.

Вот перед вами стоит человек; он говорит с вами, он нечто рассказывает вам, вы выслушиваете это. Посвященный может слышать, как слышат внешнюю речь, и внутреннюю, духовную речь, которая является не менее отчетливой, чем внешняя че­ловеческая речь. Со всей отчетливостью, подобно словам че­ловека, говорящего с вами, звучит для посвященного речь че­ловека, с которым он был кармически связан в прошлом и которого он встречает в теперешней жизни. Он слышит внут­реннюю речь. Вы скажете, что ведь тогда посвященный имеет в себе целый набор людей, из которых один говорит ему с большей отчетливостью, а другой — с меньшей. Это также случается. Однако в то же время это есть наглядное свиде­тельство того, как человек провел предшествующую земную жизнь. Я говорил о том, что великие регистраторы — лунные существа — делают записи судьбы. И в тот момент, когда посвященный встречает человека, с которым он был кармичес­ки связан в прошлой земной жизни, он оказывается озаренным — словно светом полной Луны — такими записями о человеке, с которым он кармически связан. То, что мы в настоящее вре­мя думаем и делаем, ничего не говорит нам, но по прошествии некоторого не слишком долгого времени то, что мы некогда совершили и что зарегистрировано на Луне, становится гово­рящим и жизненным. Образы Акаши суть жизненные образы: встретившись с содержанием прошлой земной жизни, учишься познанию самого себя и познанию другого человека. Оживает совместно испытанное в прошлой земной жизни; поэтому вов­се не удивительно, что это снова ожившее слышишь также в другом человеке говорящим изнутри него. Внутренне сходишь­ся с тем человеком, с которым был вместе в прошлой земной жизни. Это станет путем человека в будущее: люди должны будут прежде всего усвоить себе некое тонкое чувствование в отношении того, что переживает их воля при встрече с другим человеком; таким образом они смогут почувствовать этого человека. За промежуток времени примерно от семи до девяти тысячелетий все люди на Земле станут слышать в своей душе то, что возвещают им люди, с которыми они были карми­чески связаны.

Если встречаешься с человеком, с которым не был связан кармически, то есть с которым встречаешься впервые, то после получения посвящения также и эта ситуация оказывается иной. Конечно, и посвященный в течение своей жизни может встре­чать людей, с которыми он не был кармически связан. Однако его отношение к этому иное, чем отношение обыкновенного сознания. Посвященный тонко чувствует новые факты в кос­мическом человеке.

Через человека, которого впервые встречаешь в мире, глуб­же проникаешь взором в Космос. Это есть также и счастье — впервые встретить некоего человека; и тот факт, что через человека, которого встречаешь впервые, можно лучше познать мир, опять-таки требует развития некоего тонкого чувствова­ния. Посвященный сразу же, как только он встречает впервые человека, с которым он не был кармически связан, с которым он, так сказать, пересекается в Космосе в первый раз, имеет следующую задачу по отношению к этому человеку: он имеет задачу тотчас связаться с тем Духом-Хранителем из сферы Ангелов, который специально состоит Хранителем того чело­века. Ему надлежит узнать не только того человека, но также и Духа-Хранителя того человека. Ангел этого человека опять-таки с великой отчетливостью обращается к нему изнутри его собственного существа; и когда посвященный встречается с различными людьми, с которыми он не был связан кармически, то он воспринимает в своей душе слова Ангелов этих людей, слышит их внятно и отчетливо. Это придает посвященному некий особенный характер в его обращении с людьми. Он сам воспринимает в себя нечто из того, что Ангел хочет сказать человеку, с которым он впервые познакомился: он превраща­ется в его Ангела. Благодаря этому то, что он может сказать человеку, интимнее, так как проистекает из иной основы, чем это имеет место для обыкновенного сознания. Поэтому проис­ходит также то, что посвященный для каждого человека, с которым он впервые встречается в Космосе, предстает по су­ществу другим, так как у него тогда временно есть нечто от Ангела этого человека. На этом основана способность к пре­вращению в Ангела тех людей, которые, обладая силой посвя­щения, встречаются с другими людьми. Ныне люди ведь име­ют совсем незначительную способность к ощущению таких вещей. Однако прошло еще не так много столетий с тех вре­мен, когда человечество обладало гораздо большей способнос­тью ощущения таких явлений. Тогда могло случиться, что муд­рый человек встречался с целым рядом других людей и каж­дый из них описывал его по-иному. Подходя к этому филис­терски, говорят, что некая интересная личность была описана двадцатью людьми, причем каждым по-своему; значит, никто из них верно его не увидел. Однако, может быть, что все двад­цать увидели его. Для каждого из них он преображался, так как вступал в отношение с Ангелом каждого человека. Видите ли, в этом отношении действительно разверзлась пропасть между нравами и обычаями людей в настоящее время, и тем, что было их нравами и обычаями в сравнительно недавнем прошлом. Люди теперь учатся многому, но совсем не так, как это было раньше. Более высокая выучка, существовавшая еще в не слиш­ком отдаленные времена, давала указания как те лица, которые в качестве священников или учителей имели своей задачей вести за собой других людей и руководить ими, могли достиг­нуть способности вступать в связь с Ангелом того или иного человека. Теперь у людей исчезло даже воспоминание об этом. Учение об Ангелах было раньше одной из наук для тех, кто хотел стать руководителями человечества, и благодаря ей они достигали описанной способности превращения в Ангела.

Еще о другом: вас приводит в необычайное изумление то (об этом мною было сказано в книге «Христианство как мис­тический факт»), как выглядят биографии, сохранившиеся о древних посвященных, — одна подобна другой! Попробуйте проштудировать биографии посвященных, и вы заметите, что одна подобна другой, ибо великие посвященные в отношении их душевной жизни пережили сходные биографии. Но это не те биографии, что пишутся людьми, ибо таковые не сходны друг с другом. Если все те, кто испытал встречу, скажем, с Заратустрой, написали бы характеристику Заратустры, то каж­дый из них написал бы ее иначе, ибо Заратустра преобразовывался по отношению к каждому другому человеку. То, что мир должен был узнать о великих посвященных, являлось биографией, инспирированной высшими духами.

Итак, можно сказать: когда тот, кто обладает силой посвя­щения, знакомится с каким-либо человеком, с которым он был кармически связан, то он воспринимает его прошлое как свое собственное, — он изучает это прошлое при помощи духовно-душевного начала лунных существ.

Когда же тот, кто обладает силой посвящения, знакомится с каким-либо человеком, с которым он встречается в Космосе впервые, то он получает задачу связаться с Ангелом этого человека. Тогда он может многое узнать о внешнем мире. Правда, Ангелы гласят в душе, а мы находимся все же во внеш­нем мире. Тем не менее в действительности невозможно глуб­же познать других людей посредством духовных способнос­тей, не познав воинство Ангелов. Это совсем невозможно — достигнуть действительного познания людей без познания Ан­гелов. Как я сказал, уже обыкновенное чувствование при встрече с людьми, с которыми не было кармических связей, дает позна­ние окружающего мира; а посвященный научается впервые познавать настоящий внешний мир через познание мира Анге­лов. Благодаря этому он обретает посредника для мира выс­ших иерархий.

Можно еще иначе заметить кармическую связь с каким-либо человеком. Встречаешь в жизни то одного, то другого человека. Здесь только необходимо быть внимательным. Бы­вает встреча с человеком, с которым затем постоянно имеешь дело, работаешь с ним и т. д., но не можешь встретить его в сновидениях, — не видишь его во сне потому, что он связан не с вашим астральным телом, а только с «я».

Встречаешь других людей, — может быть, видишь их лишь мимолетно, — и тем не менее, они следуют за тобой вплоть до сновидений — даже до снов наяву. Возникает некий образ, сформированный изнутри твоей души, который может не иметь ничего общего с внешним обликом встретившегося человека, ибо тут наличествует кармическая связь с ним. Встречаешь человека, с которым был кармически связан, и сразу возникает необходимость создать себе образ этого человека. Если ты художник, тогда может случиться, что напишешь портрет этого человека; филистер найдет такой портрет совсем непохожим на оригинал, в то время как посвященный найдет, что это образ человека в его предыдущей инкарнации. Так научаешься в глубинах своего существа, — пусть в подсознании, — позна­вать другого человека, с которым был кармически связан. А через тех людей, с которыми не был кармически связан и с которыми встречаешься впервые в жизни, научаешься позна­нию человечества вообще. Люди также держатся сообразно с этим. Если вы придете в общество людей по приглашению на вечерний чай или по другому подобному поводу, то постарай­тесь прислушаться к жизни. Если человек встретил такого человека, с которым он был кармически связан, то он будет говорить не слишком много о прочих людях, но об этом чело­веке выскажет что-либо значительное; он укажет на что-либо значительное, и в особенности в том случае, если он еще не пришел к осознанию по отношению к таким вещам. Присмот­ритесь к жизни. Вот на вечернем чае вы вступаете в разговор с кем-то, не связанным с вами кармически. Он интересует вас лишь внешне; он что-то рассказывает вам так, как если бы он был представителем всего этого общества, собравшегося на вечерний чай. Это мимолетное общество; тут можно многое услышать о мировой политике, о людях, являющихся крупны­ми политическими деятелями и т. д. Вы же слушаете только одного этого человека и по этому человеку судите обо всем обществе, — может быть, ошибочно. Другой мир изучают че­рез людей, с которыми кармически не связаны. Один путеше­ственник как-то прибыл около полуночи на станцию Кенигс­берг и попросил подать ему кофе; заспанный рыжий кельнер, которого он позвал, обошелся с ним страшно грубо. Поэтому сей путешественник записал в своем дневнике: кенигсбергцы — рыжие, грубые, имеют заспанный вид. По этому полуночно­му кельнеру, с которым он не был кармически связан, сей путешественник вынес суждение о кенигсбергцах.

Видите ли, посредством таких наблюдений приобретаешь себе жизненные ценности, ближе подходишь к людям, учишься по-другому быть с ними связанным. Но учишься не только по­знанию человеческой жизни (а это ведь является существенным признаком антропософии — то, что она действительно проникает в жизнь): учишься также чувствовать, ощущать и постигать космическую жизнь. Солнце и Луна утрачивают свою абстрактность и становятся чем-то сущностным, на что взира­ешь в Космосе и что есть Великое, соответствующее малень­кой человеческой судьбе здесь, на Земле.

Итак, солнечная деятельность соединяется с лунной дея­тельностью в нашей жизни. Все то, что сияет нам с Луны, связано с нашим космическим прошлым, а Солнце связано с нашим космическим будущим.

На эту жизненно важную сторону антропософии, доставля­ющую нам жизненные ценности, хотело особенно указать наше Рождественское Собрание, на котором было заново основано Антропософское общество. Тогда было сказано, что среди нас опять должна жить эзотерика в истинном смысле слова. По­этому Рождественское Собрание не должно быть лишь неким празднеством, на котором встретилось некоторое число антро­пософов, — оно должно продолжаться в своей действенности и в своих импульсах. Было запланировано новое начинание — издание бюллетеня, и вот уже появились его первые три номе­ра. Этот бюллетень сообщает прежде всего о событиях в Ан­тропософском обществе, о том, что происходит в Антропософ­ском обществе. Оно должно стать, таким образом, как бы жи­вым духовным организмом. Во время моих поездок всегда случалось так, что, например, люди в Гааге говорили мне: «Мы ведь не знаем, что происходит в Вене, а мы все же принадле­жим к одному и тому же Антропософскому обществу!» Мно­гих ли я мог бы здесь спросить, и они могли бы мне сказать о том, что происходит в антропософской секции в Лейпциге или же в Гамбурге? Но в будущем это должно иметь место. И это должно зайти так далеко, чтобы член секции в Новой Зелан­дии действительно имел представление о том, что происходит в Вене. Члены Общества поступят хорошо, если они станут сообщать редакции бюллетеня о том, что им довелось пере­жить как внутри Антропософского общества, так и вне его. Это затем будет переработано, и тогда можно будет всегда прочесть о том, что происходит в Антропософском обществе. Я собираюсь в будущем давать в каждый номер бюллетеня краткие афоризмы, заключающие в сжатой форме жизненное содержание; такие афоризмы можно будет применять в секци­ях или при других обстоятельствах.

Через все это в Антропософское общество должна всту­пать действительная жизнь, пульсирующая жизнь. Этого хоте­ло наше Рождественское Собрание. Это должен осознать каж­дый член Общества. И только потому, что это должно быть так и, собственно, так может быть, если сама антропософия хочет правильно относиться к своему прошлому и будущему, я взял на себя (после того как в течение ряда лет избегал этого) руководство Антропософским обществом и принял пост председателя его правления, о котором я знаю, что оно будет плодотворно работать, действуя из Гётеанума. Поистине, в моем пожилом возрасте я не взялся бы снова за дело так, как в юности, если бы это не было абсолютно необходимым. В то же время я хотел бы обратиться к каждому члену Антропософс­кого общества с призывом, чтобы в сердцах наших членов это Рождественское Собрание стало краеугольным камнем антро­пософской жизни и его импульсы не прекращали, как жизнен­ный зачаток, развиваться все дальше и дальше таким образом, чтобы все более и более энергичная жизнь вступала в Антро­пософское общество. Тогда Антропософское общество станет действенным также и вовне, в мире.


^ ЧЕТВЕРТАЯ ЛЕКЦИЯ


pravopisanie-o-i-yo-posle-shipyashih-i-c-stranica-3.html
pravopreemstvo-v-mezhdunarodnom-prave-chast-3.html
pravoslavie-i-sovremennaya-kultura.html
pravoslavnie-hrami-sibiri-i-tvorchestvo-italyanskih-arhitektorov-chast-3.html
pravoslavnij-hram-kak-nositel-iskusstva.html
pravosposobnost-i-deesposobnost-fizicheskih-lic-institut-opeki-i-popechitelstva.html
  • lesson.bystrickaya.ru/prikaz-po-shkole-ot-200-g.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-2-koneles-v-yu-k-64-soshedshie-s-nebes-i-sotvorivshie-lyudej.html
  • occupation.bystrickaya.ru/novosti-obyavleniya.html
  • education.bystrickaya.ru/1-pervij-pozitivizm-i-stanovlenie-uchebnoe-posobie-po-discipline-filosofiya-nauki-dlya-aspirantov-i-soiskatelej-yurgtu-npi.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tehnologiya-prigotovleniya-italyanskih-muchnih-kulinarnih-izdelij-osobennosti-prigotovleniya-i-realizacii.html
  • universitet.bystrickaya.ru/svyaz-s-ustanovleniem-logicheskogo-soedineniya-i-peredacha-dannih-s-pomoshyu-soobshenij.html
  • college.bystrickaya.ru/3-obshie-voprosi-teorii-invariantnosti-primenitelno-k-izmeritelnim-preobrazovatelyam-kompleksa-parametrov-154.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prilozhenie-1-otchet-ispolnitelnoj-direkcii-asdg-sovetu-asdg-i-x.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zdorovesohranyayushie-obrazovatelnie-tehnologii-v-sovremennoj-shkole.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhizn-i-vozzreniya-k-g-yunga-karl-gustav-yung-rodilsya-26-iyulya-1875-g-v-shvejcarskom-mestechke-kesvil-v-seme-svyashennika-evangelicheski-reformatskoj-cerkvi-semya-yu-stranica-29.html
  • lesson.bystrickaya.ru/model-professionalnih-kompetencij-vospitatelya-detskogo-doma-departament-obrazovaniya-vologodskoj-oblasti.html
  • znanie.bystrickaya.ru/a-a-belyakov-gl-13-1-4-gl-29-34-v-i-brilev-gl-38-v-soavtorstve-s-l-l-kanevskim-m-h-valeev-gl-36-v-soavtorstve-s-l-l-kanevskim-i-v-n-karagodinim-i-f-gerasimov-gl-5-v-soavtorstve-s-l-stranica-4.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-temperament-lekciya-tema-predmet-psihologii-ee-zadachi-i-metodi.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/primenenie-metoda-klasternogo-analiza-pri-formirovanii-assortimenta.html
  • abstract.bystrickaya.ru/103-uslugi-po-podklyucheniyu-novih-territorialnih-obektov-rspd-rosimushestva.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nauchno-issledovatelskaya-deyatelnost-ya-i-kuzminov-prisutstvovali.html
  • books.bystrickaya.ru/biosintez-i-bioenergetika-celitelnie-sili-tom-2-malahov-stranica-16.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tematicheskoe-planirovanie-po-literature-5-klass-po-programme.html
  • textbook.bystrickaya.ru/informacionnij-byulleten-novih-knig-postupivshih-v-biblioteku-ngti-v-dekabre-2006-goda.html
  • lecture.bystrickaya.ru/97-gospodi-vsemudrij-uprav-ochi-moi-v-tajni-knigi-tvoej-predislovie.html
  • crib.bystrickaya.ru/itogi-provedennih-reform-33-spisok-literaturi-40-vvedenie.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uroven-kvalifikacii-pedagogicheskih-rabotnikov-mou-dod-ddt-oktyabrskij-v-2010-2011-uchg.html
  • literature.bystrickaya.ru/devis-erik-tehnognozis-mif-magiya-i-misticizm-v-informacionnuyu-epohu-stranica-23.html
  • textbook.bystrickaya.ru/guniya-chh-abhaziya-v-sisteme-geopoliticheskih-interesov-rossii-v-proshlom-ippk-pri-rgu.html
  • urok.bystrickaya.ru/prilozhenie-3-plan-upravleniya-proektom-integratora-ot-zakazchika-utverzhdayu.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nastrojki-multiplexmono-ustrojstvo-radiopriemnoe-onkyo-tx-n-r-1-007-rukovodstvo-po-ekspluatacii.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/lotta-pereezzhaet-figdor-g-psihoanaliticheskaya-pedagogika.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/mayak-novosti-16022007-stadnickaya-lora-0900-boris-grizlov-monitoring-smi-17-19.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-edinoj-rossii-ustupaet-lavri-vnimanie-vnimanie-vnimanie.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-tema-obedinenie-francii.html
  • testyi.bystrickaya.ru/aktivizaciya-znanij-i-deyatelnosti-uchashihsya-na-urokah-mhk-cherez-metod-issledovaniya-izuchaemogo-materiala.html
  • lecture.bystrickaya.ru/7-szhatie-tonalya-karlos-kastaneda.html
  • universitet.bystrickaya.ru/srednevekovij-gorod-viktorovna-centr-obrazovaniya-109-g-moskva.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kontrolnie-voprosi-po-kursu-istoriya-psihologii-prep-shabelnikov-stroenie-teoreticheskih-ponyatij-kak-otrazhenie-logiki-razvitiya-predmeta-g.html
  • credit.bystrickaya.ru/pechataya-nastoyashij-ocherk-sostavlyayushij-odnu-iz-glav-prigotovlyaemoj-k-izdaniyu-knigi-kavkaz-i-ego-narodi-schitayu-lishnim-vhodit-v-podrobnie-obyasneniya-o-neobhod-stranica-6.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.